«Основные тенденции развития русской бытовой и сатирической прозы 17 века - Русский язык и литература - Дипломные работы

Информация о документе

Цена	9000UZS
Размер	80.1KB
Покупки	0
Дата загрузки	30 Сентябрь 2019
Расширение	doc
Раздел	Дипломные работы
Предмет	Русский язык и литература

«Основные тенденции развития русской бытовой и сатирической прозы 17 века

Купить

www.arxiv.uz ВВЕДЕНИЕ «Мы ждем большей отдачи со стороны ученых-филологов в подготовке новейшей эффективной методики преподавания узбекского языка, разработке курсов интенсивного обучения государственному языку… Вместе с тем этот процесс должен органично сочетаться и с всесторонним развитием русского языка и языков других народов, населяющих нашу республику. В данной аудитории излишне, думается, подробно останавливаться на том, что русский язык в силу объективных причин стал языком, объединяющим народы, в условиях углубляющейся интеграции производства, языком-посредником в приобщении наций к мировой культуре, науке» 1 - говорил наш Президент И.А.Каримов. В связи с этим большое внимание уделяется профессиональной подготовке кадров и всестороннему, гармоничному развитию молодого поколения. Д

www.arxiv.uz Цель данной выпускной работы - рассмотреть основные тенденции развития русской бытовой и сатирической прозы XVII века Задачи исследования: - рассмотреть особенности развития русской литературы XVII века; - исследовать бытовые повести XVII века; - анализировать сатирическую литературу XVII века. Методологической основой исследования являются труды Президента Республики Узбекистана И.А.Каримова, его выступления, а также теоретические и критические работы, посвященные историческому развитию древнерусской литературы. Метод исследования – метод наблюдения, метод теоретического анализа научной литературы, метод с элементами трансформационного и этимологического анализов. Научная новизна исследования состоит в том, что на основе изучения критической литературы, посвященной данному пе

www.arxiv.uz В русской литературе XVII века произошли существенные изменения, вызванные в конечном счете зарождением в русском обществе буржуазных отношений. Литература все больше и больше проникается интересами низших слоев русского общества, ее содержание становится разнообразным, расширяется жанровый состав, современность оттесняет на задний план историческую и легендарную тематику. Процесс «обмирщения» древнерусской литературы в XVII веке, т.е. ее постоянном освобождении от опеки церкви, религиозная идеология сказался в трансформации такого устойчивого жанра, как житие. В XVII веке житие постепенно превращается в бытовую повесть, а затем становится автобиографией-исповедью. Русская действительность «бунташного» XVII столетия, активное участие в восстаниях посадского населения явились т

www.arxiv.uz ГЛАВА 1. ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XVII ВЕКА. Все семь веков древней русской литературы долгое время представлялись в слабо расчлененном виде. Хронология многих произведений не была установлена, особенности отдельных периодов не были выявлены. Поэтому очень часто древнерусские литературные произведения охотнее рассматривались в общих курсах древней русской литературы по жанрам, чем в хронологическом порядке. Решительный переход к историческому рассмотрению древней русской литературы стал возможен тогда, когда успехи в изучении истории русского летописания позволили уточнить не только датировки летописей и летописных сводов, но и хронологию заключенных в них многих и многих литературных произведений. История летописания расставила отчетливые хронологические вехи

www.arxiv.uz давать характеристику только самых крупных эпох в развитии русской литературы X—XVII вв. Между древней русской литературой и новой существует решительное различие в темпах и типе развития. Давно уже было обращено внимание на то, что средневековые литературы развиваются медленнее, чем литературы нового времени. Одна из причин состоит в том, что писатели и читатели не стремятся к новому как к таковому. Новое для них не является само по себе некоторой ценностью, как это типично для XIX и XX вв. Писатели и читатели нового времени ищут новизны — новизны идей, тем, способов выражения и т. д. Произведение новой литературы воспринимается его читателями во времени. Для читателя нового времени далеко не безразлично — когда создано произведение: в каком веке и в к

www.arxiv.uz точкой движения литературы вперед служат не только что появившиеся, «последние» произведения, а вся сумма литературных произведений, наличествующих в читательском обиходе. Литература не уходит вперед от самой себя—она растет, как растут плоды, питаясь соками всей уже существующей в читательском обиходе литературы. Новые редакции старых произведений участвуют в этом росте. «Неподвижность» способов изображения соответствует вере в неподвижность и неизменяемость мира. Создание нового свидетельствовало бы о несовершенстве мира. Задача автора состоит в том, чтобы выявить в мире вечное, неизменяемое. В казуальных связях для средневекового автора просвечивает иной план, более глубокий и неизменяющийся. Художественный метод нового времени, при котором автор стремится к нагля

www.arxiv.uz значения тех или иных литературных эпох. Своеобразны не только результаты развития, но и самые «законы развития», они также развиваются и меняются по мере изменения самой действительности. Нет «вечных» правил и законов, по которым развитие совершается. Только изучая движение литературы, мы можем понять и ее национальное своеобразие. Национальное своеобразие литературы состоит не только в неких постоянных признаках содержания и формы, отличающих ее от других национальных литератур, в неких неизменных идеях, настроениях, эмоциональном строе или моральных качествах, сопутствующих всем произведениям этой литературы. Русская литература — часть русской истории. Она отражает русскую действительность, но и составляет одну из ее важнейших сторон. Без русской л

www.arxiv.uz «Европеизация» русской литературы в XVIII в. состояла не только в том, что Россия, достаточно тесно связанная и до того с греческим и славянским миром, стала на путь простого знакомства с литературами Запада, но и в том, что это знакомство в результате внутренней подготовленности русской литературы смогло принести обильные плоды. 10

www.arxiv.uz 1.1. ИЗМЕНЕНИЯ В ЖАНРОВОЙ СИСТЕМЕ Изменения, которые подготавливаются в XVII в., обязаны главным образом решительному расширению социального опыта литературы, расширению социального круга читателей 1 и авторов. Прежде чем отмереть, средневековая жанровая структура литературы крайне усложняется, количество жанров возрастает, их функции дифференцируются, и происходит консолидация и выделение литературных признаков как таковых. Чрезвычайно расширяется количество жанров за счет введения в литературу форм деловой письменности, которым, в отличие от предшествующего времени, все больше и больше придаются чисто литературные функции. Количество жанров увеличивается за счет фольклора, который начинает интенсивно проникать в письменность демократических слоев населения, и за сч

www.arxiv.uz Частично литературные произведения создаются при дворе Алексея Михайловича или в Посольском приказе, но они выражают точку зрения среды придворных и служащих, а не выполняют идейные задания правительства. Здесь, в этой среде, могли быть и частные точки зрения или, во всяком случае, известные их варианты. Таким образом, огромные официальные жанры — «левиафаны», типичные для середины XVI в. с его стилем «второго монументализма», в XVII в. отмирают. Зато в жанрах усиливается индивидуальное начало. Автобиографические элементы проникают в исторические сочинения, посвященные событиям «Смуты», в жития, и во второй половине XVII в. появляется уже жанр автобиографии, вобравший в себя и элементы житийного жанра и исторического повествования. Главный, но не ед

www.arxiv.uz сколько в том, чтобы подкрепить авторитетом чуда свою политическую точку зрения, свои обличения общественных пороков, свой политический призыв к действию. Перед нами один из характерных для XVII в. примеров начавшегося процесса секуляризации церковных жанров. Таковы видения протопопа Терентия, «Повесть о видении некоему мужу духовну», «Нижегородское видение», «Владимирское видение», видение поморского крестьянина Евфимия Федорова и многие другие. Большое значение для образования новой структуры литературных жанров имело разделение научной литературы и художественной. Если раньше «Шестоднев», «Топография» Козьмы Индикоплова или «Физиолог», как и многие другие произведения «естественнонаучного характера», имели равное отношение как к науке, так и к художественной литер

www.arxiv.uz переводчиками, знакомыми с сложным существом переводимого сочинения. Происходит новый прилив в литературу деловых жанров: жанров делопроизводственной письменности. Но, в отличие от использования в литературе деловых жанров в XVI в., новое использование их в XVII в. отличалось резко своеобразными чертами. До появления демократической литературы в жанры деловой письменности вкладывалось литературное содержание, которое не ломало самые жанры. В демократической же литературе деловые формы письменности употребляются иронически, их функции резко нарушены, им придано чисто литературное значение. Деловые жанры употребляются пародически. Сама деловая форма является одним из выражений их сатирического содержания. Так, например, демократическая сатира берет реально су

www.arxiv.uz Процесс использования жанров деловой письменности в демократической литературе имеет типичный для XVII в. «разрушительный» характер. 15

www.arxiv.uz 1.2. РОСТ ИНДИВИДУАЛЬНОГО АВТОРСКОГО НАЧАЛА Историки литературы обычно представляют себе эмансипацию личности в литературе XVII в. как эмансипацию поведения действующих лиц произведения. Герои начинают нарушать старозаветные нормы, выработанные в русском быту предшествующих столетий. Эмансипацию личности видят в образах Аннушки и Фрола Скобеева, в их «вольном поведении». Эмансипированными личностями представляются и Савва Грудцын, и девица из «Притчи о старом муже и молодой девице», и даже герой «Повести о Горе Злочастии» — безымянный молодец. Все эти молодцы и девицы не слушаются родителей, не следуют нормам поведения, предписывавшимся старозаветным укладом жизни. Дело, однако, не в появлении своевольных личностей, нарушающих заветы старины: такие личности

www.arxiv.uz Каждый литературный жанр имел свои традиционные особенности художественного метода. Особенности художественного метода, присущие тому или иному жанру, вытесняли индивидуальные авторские особенности. Один и тот же автор способен был прибегать к разным методам изображения и к разным стилям, переходя от одного жанра к другому. Пример тому — произведения Владимира Мономаха. Летопись его «путей» (походов) и «ловов» (охот) составлена в летописной манере (по художественному методу и по стилю). Совсем иной художественный метод и иной стиль в нравоучительной части «Поучения». Здесь перед нами художественный метод церковных поучений. Письмо к Олегу отличается и от того и от другого — это одно из первых произведений эпистолярной литературы, своеобразное по художественно

www.arxiv.uz читателей, и частная переписка с отдельными лицами всюду выявляют сильный неизменный образ автора: властного, ядовитого, саркастически настроенного, фанатически уверенного в своей правоте, все за всех знающего. Это сильная личность, но жестоко подавляющая другие личности, личностное начало. События «Смуты» начала XVII в. перемешали общественное положение людей. И родовитые, и неродовитые люди стали играть значительную роль, если только они обладали способностями политических деятелей. Поэтому и официальное положение автора не стало иметь того значения, что раньше. Вместе с тем каждый автор стал стремиться к самовыявлению, иногда самооправданию, начал писать со своей сугубо личной точки зрения. Авраамий Палицын, князь Иван Хворостинин, князь Семен Шаховской

www.arxiv.uz Если профессиональные писатели-ремесленники появляются уже в XV в. (Пахомий Серб), то теперь, в XVII в., появился тип писателя, осознающего значительность того, что он пишет и делает, необыкновенность своего положения и свой гражданский долг. Самосознание писателя в XVII в. стоит уже на уровне нового времени. Рост самосознания автора был только одним из симптомов осознания в литературе ценности человеческой личности. 19

www.arxiv.uz 1.3. СОЦИАЛЬНОЕ РАСШИРЕНИЕ В СТИХОТВОРСТВЕ Силлабическое стихотворство тоже связано с процессом социального расширения литературы, но расширения совсем в другую сторону — в сторону создания «литературной элиты»: профессионального, образованного автора и читательской интеллигенции. Единичные и короткие стихотворные тексты, известные еще в рукописях XV и XVI вв., 1 сменяются в XVII в. регулярным стихотворством: силлабическим и народным. Силлабическое стихотворство принесло с собой множество стихотворных жанров, некоторые из которых явились сюда из прозы: послания (эпистолии), прошения, челобитные, «декламации», поздравления, предисловия, подписи к портретам, благодарения, напутствия, «плачи» и т. п. Силлабическое стихотворство в жанровом отношении был

www.arxiv.uz «Римские деяния», «Великое зерцало», «Звезда пресветлая», но поданные читателю с оттенком эмоциональной отчужденности. В силлабическом стихотворстве был элемент игры. Оно не должно было настраивать читателя эмоционально, а больше — удивлять его словесной ловкостью и игрой ума автора. Поэтому новые стихотворные жанры ассоциировались с теми традиционно прозаическими, которые требовали витийственности,— жанрами по преимуществу панегирическими (похвалами, эпистолиями и пр.). Даже распространенные в западной поэзии барокко акростихи воспринимались на Руси как традиционная тайнопись и употреблялись главным образом в трафаретных для древнерусской письменности целях сокрытия имени автора из монашеской скромности и смирения. К силлабическому стихотворству близок по

www.arxiv.uz Рост личностного начала во всех сферах литературного творчества, развитие изобразительности, эмансипация вымысла, расширение круга читателей, появление народной литературы — все это было симптомом зарождения новой литературной системы, системы, отошедшей от средневекового типа. XVII век был веком необычайной пестроты литературных жанров. Наряду со средневековыми жанрами, основанными на принципах их употребления в церковном, государственном и частном обиходе (жанры средневековой литературы в той или иной мере имели «деловую» предназначенность), возникают новые жанры, предназначенные только для частного чтения. Те и другие существуют одновременно. Так, например, наряду с подлинными дипломатическими посланиями появляются послания «подложные», вымышленные, предна

www.arxiv.uz больше входят в развлекательное чтение. Появляются историко- фантастические повести вроде «Сказания о начале Москвы», летописи приобретают характер связного исторического повествования, не только рассказывающего об истории той или иной области (например, Сибири), города, исторического лица, но и осмысляющего эту историю, преподносящего ее в литературно-украшенной форме. Возникают плутовские повести (повесть о «плуте» Фролке Скобееве), приключенческие повести. Все богаче становится литература легенд. Возникает мемуарная литература. Никогда еще, ни до XVII в., ни после, русская литература не была столь пестра в жанровом отношении. Здесь столкнулись две литературные системы: одна-отмиравшая, средневековая, другая зарождающаяся — нового времени. В спо

www.arxiv.uz получил в средние века не только обязанности, но и права. Сравнительно с предшествующим временем и предшествующими правами средневековье внушило человеку уважение к самому себе и даже самые обязанности человека по отношению к государству, церкви или феодалу облекло в формы «служения», высокого долга, священной и исконной, вечной обязанности. 1 Народные восстания были не только формами протеста против чрезмерной эксплуатации или борьбы за сносные материальные условия существования, но и формой борьбы за свои права, особенно в пору усиления крепостного права в XVI и XVII вв. И это чрезвычайно важно. Средневековые корпорации поднимали значение своих членов. Принадлежность к корпорации создавала «корпоративный дух». Следовало бы рассмотреть взаимоотношение литературы и ю

www.arxiv.uz 25

www.arxiv.uz ГЛАВА 2. БЫТОВЫЕ ПОВЕСТИ XVII В Во второй половине XVII в. жанр повести занял ведущее положение в системе литературных жанров. Если древнерусская традиция обозначала этим словом любое "повествование", то, что в принципе рассказывается, повесть как новый литературный жанр наполняется качественно иным содержанием. Его предметом становится индивидуальная судьба человека, выбор им своего жизненного пути, осознание своего личного места в жизни. Уже не так однозначно, как раньше, решается вопрос об авторском отношении к описываемым событиям: голос автора явно уступает место сюжету как таковому, а читателю предоставляется самому сделать вывод из этого сюжета. "Повесть о Горе-Злочастии" – первая в группе бытовых повестей XVII в., открывающая тему молодого человека, не

www.arxiv.uz соответственно, единственным возможным выходом оказывается возвращение к традиционным христианским ценностям: "спамятует молодец спасенный путь – и оттоле молодец в монастыр пошел постригатися". Появление образа монастыря в финале "Повести о Горе-Злочастии" важно прежде всего именно как показатель традиционного решения проблемы выбора своего пути: Молодец, как и Блудный сын Симеона Полоцкого, в итоге возвращается к родительскому укладу. Заповеди в начале пути и монастырь в конце – знаковые точки этого уклада. Принципиально новой чертой "Повести о Горе-Злочастии" можно считать образ главного героя – безымянного Молодца. Молодец – фольклорный герой по происхождению, обобщенный представитель молодого поколения. Отсутствие имени – существенная характеристик

www.arxiv.uz В большинстве древнерусских литературных произведений личность раскрывается статично, а не динамично. Человек действует в зависимости от обстоятельств и единственное возможное изменение - это поворот человеческого сознания от зла к добру, чаще всего – в результате чуда, которое свидетельствовало о божественном замысле о человеке. В беллетристических произведениях нового времени личность героя оказывается способной к саморазвитию, причем это саморазвитие может совершаться как от зла к добру, так и от добра ко злу, а кроме того, и это очень важно, развитие человеческой личности может совершаться безотносительно к добру и злу. "Повесть о Горе-Злочастии" имеет своим героем только одного человека. Это монодрама. Все остальные действующие лица отодвинуты в тень и характеризу

www.arxiv.uz Горе-Злочастие выскакивает к Молодцу из-за камня тогда, когда он уже сам выбрал свой путь, уже ушел из дома, стал бездомным пропойцей, свел дружбу с "нагими-босыми", оделся в "гуньку кабацкую". Непредвиденные события жизни Молодца развиваются под воздействием изменений в самой его личности. Эти изменения подчиняются одной главной мысли повести: "человеческое сердце несмысленно и неуимчиво". Человек вступает на опасный путь соблазнов вовсе не потому, что в мире есть зло и дьявол не дремлет, а потому, что независимо от существования вне человека начал добра и зла само сердце человеческое способно избирать тот или иной путь, а при "неполном уме" и "несовершенном разуме" неизбежно склоняется ко злу, к непокорству, к соблазнам и прельщениям.

www.arxiv.uz Исследователи отмечали, что "Повесть о Горе-Злочастии" стоит на грани автобиографии, она переполнена личной заинтересованностью автора в судьбе своего героя и от нее один шаг до жалобы на свою собственную судьбу. И как это ни парадоксально, она очень близка к автобиографии Аввакума по своему лирическому тону. "Повесть о Савве Грудцыне" – следующий этап в развитии главной в бытовой повести второй половины XVII в. темы поисков молодым поколением свой судьбы. Это произведение составляет полную противоположность "Повести о Горе-Злочастии" в плане бытовой конкретики. Рассказ о Молодце и Горе ведется принципиально обобщенно, без называния конкретных мест и при полном отсутствии индивидуализации героя. И это было важно для неизвестного автора этой повести, т.

www.arxiv.uz отцовского товарища, приводит Савву к еще большему греху – продаже бессмертной души черту. И действительно, вскоре появляется и сам дьявол в образе отрока, который становится Савве названым братом (вспомним "названого брата" "Повести о Горе-Злочастии). Концовка повести вполне традиционна: после целого ряда подробно описанных приключений и путешествий Савва оказывается под Смоленском, участвует в освобождении города от поляков, внезапно заболевает и страшно мучим бесом. В самый опасный момент ему является Богородица и предсказывает чудо. И действительно, в день престольного праздника Казанской иконы Богородицы из-под купола храма падает Савина "богоотсупная грамота", с которой стерты все письмена. В результате Савва раздает все имущество и постригается в мон

www.arxiv.uz Савва идет за город, но первоначально не помышляет о встрече с дьяволом. Он идет в поле в унынии и скорби. И вот тут-то Савве как бы невольно является "злая мысль": "Егда бы кто от человек или сам диавол сотворил ми сие, еже бы паки совокупитися мне с женою оною, аз бы послужих дьяволу". В "Повести о Савве Грудцыне" показаны не только причины появления этой "злой мысли", но и сама обстановка, в которой эта мысль появилась: пустое поле, одинокая и, следовательно, располагающая к раздумьям прогулка изможденного унынием человека. Как бы в ответ на эту мысль Саввы, появившуюся у него в исступлении ума позади него возникает некий юноша. Сперва он слышит только голос, зовущий его по имени, потом, обернувшись, видит самого юношу. Явление этого скорого

www.arxiv.uz читатель знает больше, чем знают герои, поэтому он с особенным интересом ждет развязки, которая состоит не только в торжестве добродетели, но и в выяснении происходящего для самих действующих лиц. Существенное значение в этой беллетризации демонологии имел перенос действия в купеческую среду. Тем самым сюжет о продаже души дьяволу соединился с обстановкой путешествий, передвижений по разным городам и странам, с темой верности или неверности жены – обычной для купеческих повестей. Впрочем, беспрерывные перемещения Саввы по русским городам имеют и чисто художественное значение: эти передвижения демонстрируют неспокойную совесть Саввы, невозможность для него избавиться от последствий своего греха. Эти передвижения мотивированы вовсе не купеческими делами, а лишь непоседливостью,

www.arxiv.uz Те же особенности мы обнаруживаем и в "Повести о Савве Грудцыне". Объясняется это общностью литературной традиции: средневековому западноевропейскому и русскому читателю были хорошо известны христианские византийские сказания о Елладии, Киприане и Юстине и о Феофиле. "Повесть о Савве Грудцыне" как любое крупное художественное произведение, примыкая ко вполне определенной линии традиции, в последней не умещается (как "Маг-чудодей" Кальдерона, "Трагическая история доктора Фауста" Марло и особенно "Фауст" Гете). Греховная страсть к жене Бажена Второго послужила поводом к союзу Саввы с дьяволом. Однако после того как мнимый брат выполнил свое обязательство, сюжет развивался далее по своим внутренним законам, независимо от достаточно жесткой

www.arxiv.uz Существенно, что как Киприан, так и Савва Грудцын оступились по человеческой слабости. Именно поэтому и с этической, и с художественной точки зрения они имели право на прощение своего греховного поступка. Далеко не случайно и тот и другой долго не догадываются, с кем имеют дело. Относительность вины Саввы подчеркивается еще и тем, что он "уловлен был лестию женскою". Целую серию аргументов против окончательного осуждения героя, вполне укладывающихся в концепции всего круга тих произведений, находим в пьесе Лопе де Веги (был прощен апостол Петр, по слабости отрекшийся от Христа; сделка незаконна, т. к. в обмен на ничтожное наслаждение черти хотят получить человеческую душу, и т.д.). Не меньшее значение имеет идея ограниченности бесовской силы и зависимости результатов е

www.arxiv.uz Ограниченность языковых средств автора создавала эффект немоты персонажей повести. Несмотря на обилие прямой речи, эта прямая речь оставалась все же "речью автора" за своих персонажей. Эти последние еще не обрели своего языка, своих, только им присущих, слов. В их уста вставлены слова автора, являющегося своего рода "кукловодом". То же самое касается "Повести о Горе-Злочастии", где мы уже хорошо видим Молодца, но пока еще его не слышим. Попытка индивидуализации прямой речи сделана только для беса, но и эта индивидуализация касается не речи самой по себе, а только манеры, в которой бес разговаривает с Саввой: то "осклабився", то "расмеявся", то "улыбаясь". В языковом же отношении речи Саввы, беса, Бажена Второго, его жены, главног

www.arxiv.uz клеветницы (линия эта богата примерами от "Слова" и "Моления" Даниила Заточника в XIII в. до "Повести о семи мудрецах" в XVII в.), то Аннушка оказывается своеобразной женской параллелью к образу Фрола – ловкого плута. Отметим, что именно ей приходит в голову, как можно, не вызывая подозрений, оставить родительский дом: "И Аннушка просила мамки своеи, как можно, пошла Фролу Скобееву и сказала ему, чтоб он, как можно, выпросил карету и с возниками, и приехал сам к ней, и сказался бутто от сестры столника Нардина Нащекина приехал по Аннушку из Девичьева монастыря". Единственной традиционной чертой "Повести о Фроле Скобеве" можно считать, пожалуй, авторскую позицию. У читателя могли возникнуть серьезные подозрения, что автор не очень сочувст

www.arxiv.uz долготерпелив, ожидая обращения нашего, и неизреченными своими судбами приводит ко спасению. Бысть убо во дни наша в лето 7114 году, егда за умножение грехов наших попусти Бог на Московское государство богомерскаго отступника и еретика Гришку расстригу Отрепьева похитити престол Российскаго государства разбоинически, а не царски. <…> В то же время во граде Велицем Устюге бысть некто житель града того именем Фома прозванием нарицаемый Грудцын Усов, их же род и доднесь во граде том влечется. <…> "Повесть о Фроле Скобееве" 1680 году в новгородском уезде имелся дворянин Фрол Скобеев; в том же Новгородском уезде имелись вотчины столника Нардина Нащекина; и в тех вотчинах имелась дочь ево Аннушка и жила в них. И проведав Фрол Скобеев о той столничьей дочере и взяв себе нам

www.arxiv.uz Итак, эволюция жанра бытовой повести в русской литературе второй половины XVII в. приводит к постепенному отказу от традиционных ценностей и к замене их новыми. Прежде всего оказывается, что молодой герой может выбрать свой путь в жизни и преуспеть на нем. Именно этот позитивный вывод сделал возможным появление в петровскую эпоху очередного витка жанра – "гисторий", рассказывающих о героях, олицетворяющих собой новые веяния в истории России. 39

www.arxiv.uz ГЛАВА 3. САТИРИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА Сатира второй половины XVII в. представляет явление качественно новое в общем ходе литературного развития Древней Руси. Отдельные сатирические эпизоды встречаются, конечно, и в литературе предшествующего времени — у летописцев, у Даниила Заточника, в публицистических жанрах, в полемических произведениях. Но сатира, как литературный жанр, впервые появляется в посадской среде в период обострения ее враждебного отношения ко многим сторонам общественного строя Русского государства. Оппозиция лишь в исключительных случаях выливалась в форму народных восстаний: соотношение реальных сил и отсутствие организации мешало открытой борьбе с правящими верхами. Нарастание сопротивления власти со стороны широких масс населения сказалось и в увеличившемся ко

www.arxiv.uz нередко большое литературное мастерство, позволяет думать, что в свое время сатирический жанр был достаточно выработан в каком-то определенном кругу авторов, отвечая назревшей потребности. Тем немногим, что от этого жанра сбереглось — и то по большей части в поздних списках XVIII в., — не исчерпывалось, разумеется, все наличие сатирических произведений XVII в. Тематика сатир XVII в. разнообразна, но при этом она неизменно касается наиболее уязвимых мест московского феодально-крепостнического строя. Резкая сатирическая направленность против фактов широкого общественного значения характеризует эту литературу. Сатиры XVII в. Берут типичные явления, а не мелкие случайные факты, и этим объясняется стойкость интереса к ним читателей. Как литературный жанр, эта сатира выделяе

www.arxiv.uz иногда с настоящим литературным уменьем. Искусство владеть пером для практических надобностей — для писания всевозможных документов — во второй половине XVII в. было достаточно распространено даже среди посадской и сельской бедноты. Здесь была группа профессионалов, которые имели особое разрешение властей «кормиться письмом». Любопытный документ 1668 г. говорит о существовании площадных подьячих, которым давалось разрешение вести на площади делопроизводство под наблюдением особого старосты. Двое посадских из Вологды били челом: «Мы оскудели от пожаров и от медной деньги [медная реформа 1662 г., окончившаяся народным восстанием], торговать, промышлять и кормиться стало нечем, а кормятся на Вологде в писчей избушке площадным письмом посадские оскуделые люди; вели, государь

www.arxiv.uz навыки посадская и сельская интеллигенция применяла не только в области официального делопроизводства. Вместе с приказными служащими, которые в это время были втянуты в литературную работу, так как им поручались переводы чисто литературных произведений, и площадные подьячие и церковные дьячки могли пробовать свои силы, придавая литературную форму тем темам, которые им подсказывали их клиенты- челобитчики. Обнищание во второй половине XVII в. посадской массы, разоряемой «богатыми мужиками», дало тему «Азбуки о голом и небогатом человеке». К середине XVII в. тяглые слои посада вместе с крестьянством, малоземельными и безземельными служилыми людьми и младшим духовенством были настроены резко оппозиционно к правящим кругам, распоряжения которых довели малоимущее население до п

www.arxiv.uz посадское население на местах, лишившее его права выхода со своего тягла, особенно ухудшило положение посадской массы. Не только официальными деловыми формулами, но и образной речью живого языка жалуются челобитные посадских крестьян на свою судьбу. «Бьет челом бедная горькая вдова с детишками», которую хотят насильно вернуть на житье в Новгород: «пожалуй меня, бедную горькую вдову беспомощную, не вели, государь, их ложному челобитью поверить и детишек моих до основанья разорить». «Новгородской сотни тяглец», переселенный в Тверь, просит: «а дворишко Московской не продался, купца вскоре нету. Милосердый государь, пожалуй меня, сироту своего, не вели, государь, с таво моево дваришка имать своей государевой подати и городовой доделки, чтоб мне, на двое платя, в конец не погибнут

www.arxiv.uz вызывает у него ожесточенный укор по адресу богачей: «Люди вижу, что богато живут, а нам голым ничего не дают, чорт знает их, куда и на што деньги берегут». Бедняк горько иронизирует над своей судьбой: «Ферези были у меня хорошие рогоженные, а завяски были долгие мочалные, и те лихие люди за долг стащили, а меня совсем обнажили»; шел бы я в город и купил бы себе сукна и сшил бы шубу с королки, да тем лиш, што животы та у меня коротки»; «ехал бы в гости, да не на чем, да никуды не зовут»; «ел бы я мясо, да лих в зубах вязнет, а притом же и негде взять...» Бороться с «богатым мужиком» «голому человеку» не под силу, как и в действительности оградить себя посадскому «молодшему» человеку от произвола богатеев было трудно. Отсюда — безнадежный пессимизм «истории о голом»: «На што жи

www.arxiv.uz Власть, опиравшаяся на посадские верхи, давала им привилегии, из которых весьма тяжелой для населения оказалась монополия на откупа кабаков. Положенные на кабаки оклады-прибыли поручалось собирать целовальникам или головам, которые лично и своим имуществом отвечали за то, чтобы доход не оказался меньше назначенной суммы, а по возможности превысил ее. Целовальникам вменялось в обязанность «искать перед прежним прибыли», так как кабацкий доход, вместе с таможенными пошлинами, составлял около 90% государственного дохода. Для сбора прибыли с кабаков целовальникам предоставлялись широкие права: действовать «бесстрашно, за прибыли ожидать его государевы милости и в том приборе никакого себе опасения не держать, питухов не отгонять». Большинство целовальников ухитрялось не только гра

www.arxiv.uz т. д.), теряются среди перепевов одного основного мотива: кабак — «людем обнажение велие». Песнопения пестрят эпитетами, варьирующими эту мысль: кабак — «несытая утроба, от всего добра отводитель, домовная пустота, неблагодарная нищета, богатства истощитель, нагота и босота, голое сиротство, мирским людям обнищание и одолжение и всего добра лишение» и т. п.; от кабака — все преступления и пороки: он «злодеем пристанище, воровству и грабежу наставниче, приезжим гостем досада великая, неправедны, пронырливы, скаредным рукам грязнение, костем ломание...», «гневу водворитель, человеконенавистниче, злыи учителю, злосмердение и злоневерие, священником омрачение, иноком посмех, простым людям нечестная смерть, злословны, неподобны...» Даже состояние пьяницы с похмелья вошло в эпит

www.arxiv.uz развеяша... дом потешен, голоду и холоду изнавешан, робята пищать, ести хотять, а мы право божимся, что и сами не етчи ложимся». Родные отступаются от пьяницы, жена жалуется: «Всегда муж той пьян приходит, дом наш разорился, с ним бы разошлася, а дети бы чужую сторону спознали». Свою вину перед семьей сознает и сам пьяница: «С блудницами расточих все имение свое... родители мене отвергошася... много было имения, из дому все выносил, и на тебе [кабаке] пропил, и к жене прибрел и наг и бос, борже спать повалился, а в нощи пробудился и слышах жену и детей, злословящих мя: ты пьешь и бражничаешь, а мы с голоду помираем». В крайне реалистических тонах рисуется этот пьяница, потерявший уже всякое чувство собственного достоинства: «Для ковша душу свою топиш, пьющему потакаешь, льстиш

www.arxiv.uz послушание, раздача бедным имущества, мученическая жизнь в бедности — заменяется в такой же последовательности описанными этапами биографии пьяницы. Вместо благочестивых — у него родители «неподобны и безумны»; сам он в детстве не послушен, как святые, «а изволи по своей воли ходити»; от родителей он уходит не на подвиги благочестия, а «нача ходити на вечери и на вино многое»; имение он раздает не бедным, а, «на корчмицу» придя, «расточи имение свое не бога ради» и т. д. Параллель выдержана до конца, где вместо картины смерти праведника показан пьяница, которого из тюрьмы «ко злой смерти» ведут. Пародирование церковных песнопений проведено с большим уменьем, и оригиналы отдельных частей «Службы кабаку» узнаются без труда. Иногда автор близко повторяет начало церковной песни,

www.arxiv.uz помилуй нас голянских» (ср.: «Святыи боже, святыи крепкии, святыи бессмертныи, помилуи нас» и т. д.). В большинстве случаев автор выбирал для пародирования наиболее употребительные песнопения, надеясь таким образом легче вызвать у своих читателей подходящие ассоциации. Часослов, Минея служебная, Трефологий подсказывали ему образцы. Хорошее знание порядка церковной службы, последовательности отдельных частей ее и самого текста песнопений наводит на предположение, что автор знал церковную службу по своей профессии. Вместе с тем ритмическая речь, фольклорные пословицы, живой образный язык выдают в нем человека, не оторвавшегося от народной среды. Скорее всего им был один из младших церковнослужителей, посещавших кабаки наравне с мирянами. Кабацкий быт он знает основательно и с

www.arxiv.uz имущество, но и землю, и даже продававшего свою личную свободу. Хищническое хозяйство Строгановых, скупавших за бесценок и за водку меха у полудиких северных и сибирских народов, вспомнил, вероятно, автор «Службы кабаку», когда он упомянул о «дальних языческих странах», где слышат «кабацкое обнажение». Характерно, что и древнейший список «Службы кабаку» 1660-х годов сохранился в прилуцком монастыре, находящемся как раз в районе рек, названных автором (близ Сольвычегодска). Здесь на севере, вдали от правящей Москвы, свободнее могла сложиться эта смелая сатира на кабак: для правительства он был в то время одним из главных источников дохода, для автора — «людем обнажение велие». Судебные порядки Русского государства, земельные тяжбы XVII в. подсказали содержание одной из самых

www.arxiv.uz вотчины; посадские люди тягались с пришлыми за захваченные последними пустые дворовые места; крестьяне постоянно жаловались на помещиков, крупных вотчинников и монастыри, которые отнимали у них земли. Произволу судебной власти был предоставлен широкий простор в решении этих тяжебных дел, и сила оказывалась на стороне тех, кто мог более щедро оплатить решение суда. Трудно было прямо бить челом на взяточничество судей. Однако любопытное указание на то, что «посулы и поминки» в суде были обычным явлением, находим, например, в «записи», какую давали еще с XVI в. крестьяне, выбирая своих земских судей. Перечень обязанностей судьи в такой записи кончался характерным наказом: «ему, судье, судить и указ чинить безволокитно, посулов и поминков не брать, другу не дружить, недругу не м

www.arxiv.uz понятого «посулами великими». Сельдь обвиняет ерша, так же как и осетр, который серьезно уверяет суд, будто ерш обманом заманил его «жировать» в Ростовское озеро, а затем загнал в невод. Судьи приговаривают ерша «казнить торговой казнью — против солнца повесить в жаркие дни за ево воровство и ябедничество» 1 . Сюжет повести — изображение земельной тяжбы между владельцами, социальная принадлежность которых неясна. Если даже лещ и действительно, как он сам показывает, «сын боярской», то ерш представляется скорее одним из тех деклассированных «гулящих людей», каких было немало на Московской Руси в XVII в. Среди них были посадские и крестьяне уходившие от тягла, были смелые и предприимчивые беглые холопы, побывавшие на военной службе, были и разорившиеся помещики. Судятся челоби

www.arxiv.uz В этом своем первоначальном виде «судное дело» леща с ершом построено на судебных формулах «судных» и «правых» грамот, установившихся еще с XV в. Вся схема повести о ерше повторяет эти формулы с большим уменьем. Отдельные выражения в речах свидетелей и тяжущихся также находят себе параллели в деловом приказном языке. Но для датировки повести гораздо важнее самый замысел: дать пародию на готовый образец. Консервативный деловой язык в течение, по крайней мере, двух столетий сохранял те формулы, которыми воспользовался автор повести. Но форма пародии и яркий реализм, окрашивающий все изложение, характерны для времени не ранее середины XVII в. К этому же периоду подводит и общее сатирическое настроение повести: в сюжете отразились запутанные земельные отношения, которые давали

www.arxiv.uz Во второй редакции читатели сделали иск леща справедливым, назвав его «крестьянином ростовского уезду», а его обидчика «из рода детишек боярских мелких бояр». В рассказе введен ряд новых бытовых подробностей. Замысел изобразить борьбу младших с сильными старшими углублен в одном из вариантов этой редакции включением резких характеристик «толстосумов», «сильных»; с этими обличениями обращается ерш к осетру: «вы люди глупые и нерассудные, только де вы надеетесь на свою спесь и богатство, а нас, малых людей, во всем уничтожаете, и нас, умных людей, за дураков исчисляете, и ни во что вменяете, того ради вы от своей спеси и глупого высокоумия и погибаете». Две позднейшие редакции повести подготовили переход ее в комическую сказку, какой она сделалась в устных пересказах. В ней появ

www.arxiv.uz велик, елико сила может лошади везти». Подъехав к воротам своего двора, убогий забыл выставить подворотню; лошадь рванулась через нее и оторвала себе хвост. Богатый, «рассмотря, что лошадь его без хвоста», не согласился взять ее обратно и направился к судье Шемяке «бить челом» на брата. Вместе с ним пошел и убогий, «ведая, что будет по него из города присылка», а «езду» приставам («хоженое») ему оплатить нечем. По дороге братья остановились на ночлег у богатого мужика (или у попа). Хозяин «нача с богатым ужинать и пити и ясти», а бедный, лежа на полатях и засмотревшись на ужинающих, «внезапу урвася с полатей» и задавил ребенка, спавшего в люльке. Отец ребенка тоже пошел с ними к Шемяке со своим челобитьем. Проходили они все по мосту «над глубоким рвом». Убогий, думая, что «не

www.arxiv.uz Первые исследователи повести о Шемяке признавали ее самостоятельным русским произведением, и спор шел лишь о том, связывать ли ее сюжет с судебными порядками XVII в. или с тем Дмитрием Шемякой XV в., о котором русский Хронограф XVII в. замечает: «От сего убо времени в велицей Русии на всякого судью и восхитника во укоризнах прозвася Шемякин суд» (Шемяка — брат Василия Темного). Впоследствии было отмечено сходство повести о Шемяке с циклом сказаний о судах, широко распространенным на Востоке и Западе, и поставлен вопрос о ближайшем источнике русской повести 1 . Элементы сатиры наслаивались на легенду постепенно, по мере сближения ее с условиями реальной действительности, и предание о мудром и неподкупном судье превратилось в конце концов в один из многих рассказов о корыс

www.arxiv.uz иноязычными вариантами сказаний о мудром и неподкупном судье, превращающимися со временем в сатиры на корыстных судей, — следует признать глубоко ошибочными. Источник русской повести о Шемяке — в самой русской действительности, а литературное оформление впечатлений от этой действительности произошло под прямым воздействием русских народных сказок о тяжбе бедного с богатым. Рассказ о судебной процедуре полон в повести реалий, воспроизводящих обстановку городского суда второй половины XVII в. («из города посылка» за ответчиком, «езда приставом платить», «челобитная исковая», «бити челом судии», «судейский указ» и т. д.). Предшествующие суду события происходят в конкретной обстановке русского крестьянского хозяйства (дровни, подворотня, хомут, полати, зыбка, баня и т. д.).

www.arxiv.uz судья, как в сатирической литературе XVII в., показан взяточником: продажность суда к этому времени была обычным явлением. Литературная обработка устной сказки удержала наименование богатого и убогого братьями, сохранила самый характер приговора, но включением эпизода с камнем превратила «праведного судью» сказок в корыстного взяточника Шемяку. Имя Шемяка, неизвестное народной сказке, могло быть воспоминанием об историческом Шемяке — брате Василия Темного (прозвище «Шемякин» известно и в XVII в., когда его носили и усольский крестьянин, и боярский сын, и казак 1 ). Соединение просторечной манеры с книжной («и по неколику времени прииде убогий к богатому брату просити лошади, на чем бы ему из лесу дров привезти» и т. п.) создало индивидуальный стиль повести; «истинным гер

www.arxiv.uz церкви. Этот сюжет мог зародиться в XVII в. в среде, обнаружившей критическое отношение к церковной обрядности и к представителям официальной церкви. Еще в середине XVI в., на дворянские реформы, усилившие экономический нажим на тяглые классы, последние ответили «ересью», под религиозной оболочкой которой скрывалось сильное недовольство существующими социальными отношениями. Религиозное вольнодумство было формой классового протеста против феодального строя, защитницей которого была государственная церковь. В области специально церковной это вольнодумство подвергало критике не столько религиозную теорию, догматы, сколько практику и то пристрастие к формальной обрядовой стороне религии, которое к этому времени уже было характерным для официальной церковности. Рост такого кри

www.arxiv.uz Повесть представляет собой диалог кура и лисицы; цель диалога — для лисицы уговорить кура спуститься на землю, где она хочет съесть его, а для кура — затянуть беседу с лисицей до тех пор, пока подойдет кто-либо из людей, чтобы прогнать лисицу. Но свою реальную цель лисица скрывает за благочестивыми воззваниями к куру покаяться в грехах, для чего ему де необходимо спуститься на землю к ней, исповеднице. Кур скрывает свой страх перед лисицей и ловкими отговорками отклоняет ее приглашение. Наконец, лисице удается сманить кура на землю и, уже держа его в лапах, она продолжает с ним спор, причем оба собеседника защищают себя ссылками на священное писание, формально толкуя его каждый в свою пользу. В этой игре богословскими цитатами и заключается основной смысл повести, так же как и

www.arxiv.uz свою пользу, хочет соблазнить лисицу «канунами сладкими и просвирами мягкими», приглашая ее в просвирницы к крутицкому митрополиту. С тем же «смехотворным» применением толкования церковных цитат русский читатель встретился в XVII в. в «Повести о бражнике». Ее замысел аналогичен западному анекдоту о мельнике, препирающемся у дверей рая со святыми, которые его туда не пускают. 1 В русской повести герой представлен пьяницей, «бражником», причем, в противовес ортодоксальной церковной точке зрения, что «пьяницы царствия божия не наследят», — бражник этот не только входит в рай, но и занимает там лучшее место. Всех праведников, не пускавших его в рай, он посрамил, укоряя их словами Библии и житийных сказаний. Так, например, Соломона он попрекнул тем, что тот «жены послушал, идол

www.arxiv.uz Здравый смысл представлен в этом рассказе женой крестьянина, тщетно пытающейся убедить мужа, что в дом явился вор, а не ангел. Сопровождая каждый свой шаг церковным изречением, вор начисто обирает крестьянина; подходя к воротам, вор ударяет в них, произнося: «Отверзаются хляби небесные, а мне ворота крестьянские, и вшед в двор крестьянский и сам так рек: взыде Иисус на гору Фаворскую со ученики своими... вниде Иона во чрево китово, а я в клить крестьянскую... стащил с крестьянина шубу новую, а сам тако рек: одеяися светом яко ризою, а я крестьянскою шубою» и т. д. Как и в других пародиях XVII—XVIII вв., в Повести о крестьянском сыне встречается прибауточная рифмованная речь («а ты, бурая корова, гряди за мною», «хлеба ни куска, а платья ни лоскутка»), отдельными выражениям

www.arxiv.uz в это время. По давно заведенному порядку крестьянское и посадское население посылало по своему выбору ставленников (кандидатов на церковные должности), которых и посвящали в духовный сан. С середины XVII в. особенно громко раздаются предупреждения высшей церковной власти, чтобы ставленники присылались «искусны и грамоте учены, а не здорщики, и не косторы, и не бражники, и не ярыжники. А молодых ставленников (моложе 30 лет в попы, и 25 — в дьяконы) и воров и бражников к нам не присылать». Однако предупреждения не действовали, и жалобы на распущенность и безграмотность ставленников раздавались попрежнему. Московские попы извлекали доход, подготовляя этих еле грамотных ставленников к посвящению, производившемуся для всей патриаршей области только в Москве. За плату, доводившую

www.arxiv.uz Вся повестушка дает реалистическую картину быта попа из подмосковной слободы Кадашево, в приходе которого все «богатые мужики». Литературно она оформлена рифмованной прозой, пародирующей частично народную песню, частично церковный акафист. Отрицательное отношение к корыстным попам было в XVII в. настолько распространено в народной среде, что пословицы высмеивали поповскую жадность, пьянство и глупость («Попам да клопам жить хорошо», «Не грози попу церковью, он от нее сыт бывает», «Хорошо попам да поповичам, дураками их зовут, да пирогами им дают» и т. п.). Где-нибудь в посаде, может быть в той самой слободе Кадашево, где подвизается поп Сава, могло сложиться и сказание о нем. Монастырское пьянство в живой и образной картине показано в «Калязинской челобитной», где, в сущно

www.arxiv.uz безвинно и бранит неподобными словами всячески... Приехав из гостей пьяной или напився в своей кельи, пришод в церковь; во время божественного пения стоит на своем месте немирно, на братию кричит и бранит напрасно, и, сшед с своего места, иных бьет и тем чинит церкви мятеж... Да он же, архимандрит Феодосий, посылает во Ильинский девичь монастырь ко игуменье крупы гречневые и овсяные, и муку оржаную и пшеничную, и масло конопляное и коровье, и яйцы и рыбу, вино и пиво и солод и овес и хмель почасту. И отослав и сам ездит в тот Ильинский девичь монастырь ко игуменье почасту же и приезжает после вечерни поздно и в ночном часу пьян...» Обилие подобных челобитных показывает, что особых результатов они не добивались 1 . Автор пародии-челобитной наполнил обычную схему судебных челоби

www.arxiv.uz При основательном знании делового языка автор «Калязинской челобитной» владеет хорошо и скоморошьим ясаком, тем особым шутливым сказом, который дал ему рифмованную прибауточную речь. С внутренним бытом Калязинского монастыря автор знаком хорошо, и есть основание предполагать, что он был одним из дворцовых наблюдателей за порядком в этом монастыре: исключительно светская манера описания, отсутствие какого бы то ни было церковного налета и ироническое отношение ко всему монастырскому быту заставляют искать автора среди мирян, а не монастырской братии. При разнообразии сюжетов и их внешнего оформления, большинство сатир второй половины XVII в. объединяется в определенную группу памятников не только своим критическим отношением к феодально- крепостническому строю Русского госуда

www.arxiv.uz Реалистическое изображение действительности характеризует сатиру. Общественно значимая тема ее берется непосредственно из быта; типичность изображения сочетается с индивидуальными конкретными чертами в обрисовке действующих лиц и их окружения; реалистична и манера изложения, широко использующего бытовой язык, деловые формулы, пословицы и поговорки. Герои, срисованные с жизни, говорят своим повседневным языком, с присущей ему образностью, с умелым соблюдением интонаций, выражающих настроение говорящего. Горькая ирония над своей судьбой слышна, например, в речах «голого человека», который «саней не зделал, а коня не купил, за денгами роздумал...» Насмешкой над хвастливым ершом звучит показание сельди на суде: «знают ево [ерша] на Москве на земском дворе ярышки кабацкие, у которо

www.arxiv.uz ЗАКЛЮЧЕНИЕ 1. К 17 в. в русской литературе была подготовлена почва для решительных перемен. Заканчивалось время господства старой литературы, начиналась пора новой светской литературы, новых приемов, новых демократических авторов. Особенно ощутимо сконцентрировались все черты этого переходного века в демократической сатирической литературе. Авторы сатирических повестей впервые заговорили языком широких народных масс, в литературе зазвучал голос простого народа, она стало духовной пищей и развлечением читателя, в ней появился образ повествователя, автора борющегося за свои идеалы. 2. Демократическая сатирическая повесть воплотила в себе основные противоречия, взлеты и падения своего сложного переломного времени, всю его многокрасочность, все его выражающее многообразие.

www.arxiv.uz 4. Процесс пробуждения сознания личности находит отражение в появившемся во второй половине XVII в. новом жанре - бытовой повести. Его появление связано с новым типом героя, заявившего о себе как в жизни, так и в литературе. В бытовой повести ярко отразились изменения, происшедшие в сознании, морали и быте людей, та борьба "старины" и "новизны" переходной эпохи, которая пронизывала все сферы личной и общественной жизни. 5. Литература выработала четкие и определенные идеалы духовной красоты человека, отдающего всего себя общему благу, благу Русской земли, Русского государства. В центре внимания литературы стояли исторические судьбы родины, вопросы государственного строительства. Вот почему эпические исторические темы и жанры играют в ней ведущую роль. Характерно

www.arxiv.uz ТЕРМИНЫ Бытовая повесть – жанр, посвященный повседневной частной и общественной жизни. Житие святого - 1. То же, что жизнь (во 2 и 3 знач.) (стар.). Мирное ж. 2. В старину: повествовательный жанр - описание жизни (лиц, канонизированных церковью). Жития святых. || прил. житий-ный, -ая, -ое (ко 2 знач.). Житийная лите-ратура. Летопись - 1. Вид русской повествовательной литературы || -17 вв.: погодная запись исторических событий. Древнерусские летописи. 2. перен. То же, что история (в 3 знач.) (высок.). Л. боевой славы. Семейная л. || прил. летописный, -ая, -ое (к 1 знач.). Л. свод. Левиафан - О ком-чем-н., поражающем своими размерами, силой [по имени библейского морского чудовища]. Монументализм - «славный, знаменитый, пребывающий в виде памятника». Пародия - 1. Комическое или

www.arxiv.uz Сатирическая литература - представляющее собой поэтическое унизительное обличение явлений при помощи различных комических средств: сарказма, иронии, гиперболы, гротеска, аллегории... C иллабическое стихотворство - система книжного равносложного («слогочислительного») стиха, существовавшая в России в 16—17 вв. и в первой трети 18 в. 72

www.arxiv.uz БИБЛИОГРАФИЯ I 1. Каримов И. А. Свое будущее мы строим своими руками. - Т.: Узбекистан , 1999. 2. Каримов И.А. Юксак маънавият енгилмас куч. Т.: Маънавият, 2008. 3. Каримов И.А. Мировой финансово экономические кризис пути и меры по его преодолению в условиях Узбекистана. – Т.: Узбекистан, 2009. 4. Каримов И.А. Узбекистан на пороге достижения Независимости. – Т.: Узбекистан, 2011. II 5. Древняя русская литература. Хрестоматия. Учеб. пособие для студентов пед. ин-тов/ сост. Н.И. Прокофьев. - М.: Просвещение, 1980. III 5. Адрианова-Перетц В.П. Очерки поэтического стиля древней Руси. - М.- Л.: Просвещение, 1957. 7 . А ф а н а с ь е в А. Н. Народные русские сказки.- М.: Худ. лит., 1997 8. Былинин В.К. Древнерусская литература. М.: Просвещение, 1991. 9. Базанов В.Г. Культурное н

www.arxiv.uz 12. Дмитриев Л.А., Лихачев Д.С., Лурье Я.С. Древнерусская литература. Литература XVIII века. Т. I. – Л.: Наука, 1980. 13. Еремин И.П. Лекции и статьи по истории древней русской литературы. -Л.: ТОДРЛ, 1987. 14. Еремин И.П. Литература древней Руси. - М.-Л.: Наука, 1966. 15. Каган М.Д. «Повесть о двух посольствах»- легендарное политическое произведение начала XVII в.-Л.: ТОДРЛ, 1968 16. Кусков В.В. Литература и культура древней Руси. - М.: Просвещение, 1994. 17. Кусков В.В., Прокофьев Н.И. История древнерусской литературы. – Л.: Наука, 1987. 18. Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов. - М.-Л.: Просвещение, 1972. 19. Лихачев Д.С. Актуальные задачи изучения древней русской литературы XI - XVII веков. - М.-Л.: Просвещение, 1964. 20. Лихач

www.arxiv.uz 28. Робинсон А.Н. Литература древней Руси в литературном процессе средневековья XI - XVII веков. - М.: Просвещение, 1980. 29. Скрипиль М.О. Повесть об Ульянии Осорьиной. - М.-Л.: Худ.лит., 1976. 30. Сперанский М.Н. Рукописные сборники XVIII века. - М.: Наука,1972. IV 30. http :// www . litcatalog . al . ru . 31. http://www.top.liter.ru . 32. http://www.philology.ru . 33. http://www.ruscenter.ru . 34. http://www.texnology.ru . 35. http://www.lib.ru . 36. http :// www . texti . ru . 75

Купить