Повести Ф.М. Достоевского 1840-х гг. В оценке А.В. Дружинина - Русский язык и литература - Дипломные работы

Информация о документе

Цена	9000UZS
Размер	103.8KB
Покупки	0
Дата загрузки	30 Сентябрь 2019
Расширение	doc
Раздел	Дипломные работы
Предмет	Русский язык и литература

Повести Ф.М. Достоевского 1840-х гг. В оценке А.В. Дружинина

Купить

« ПОВЕСТИ Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО 1840-Х ГГ. В ОЦЕНКЕ А.В. ДРУЖИНИНА » ВВЕДЕНИЕ Глава I . ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ А.В. ДРУЖИНИНА КОНЦА 40- х ГОДОВ XIX ВЕКА Глава II . А.В. ДРУЖИНИН О ПОВЕСТИ Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО «СЛАБОЕ СЕРДЦЕ» Глава III . ПОВЕСТЬ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО «БЕЛЫЕ НОЧИ» В ВОСПРИЯТИИ А.В. ДРУЖИНИНА ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ « Верно говорят о том, что не знающий своего родного языка не знает своей родословной, своих корней. У этого человека нет будущего. Не познав языка человека, никогда не познаешь его души. Но абсолютно неверно, если наше желание и стремление изучать родной язык противопоставляется русскому языку, послужит поводом для нарушения отношений с нашими русскими братьями» 1 . Да, действительно, русский язык – велик. На этом языке созданы мировые шедевры. В том отношении огромная роль принадлежит русской литературе XIX века, по праву получившем название «Золотого века». В нашей работе мы обратились к анализу творчества великого русского писателя Ф.М.Достоевского. Предметом нашего исследования являются критические отзывы А.В. Дружинина о повестях Ф.М. Достоевского 40-х гг. – «Слабое се

Б.Ф. Егорову, также своеобразное предчувствие мотивов зрелого Достоевского. Однако целостного анализа проблемы в перечисленных работах нет: каждый исследователь преследует свою определенную цель. В основе статьи А.Л. Осповата – публикация отрывка из незавершенной статьи Дружинина о русской литературе 1848 г., содержащего отзыв о повести Достоевского «Слабое сердце». А.М. Штейнгольд сосредоточивает внимание на своеобразии подхода Дружинина-критика и Дружинина-фельетониста к творчеству раннего Достоевского и т. д. Не касается проблемы «Дружинин и Достоевский» и Л.И. Щеблыкина-Шевцова, вопреки заглавиям ее монографий – «Эстетическая теория А.В. Дружинина и русская литература 40-50-х гг. XIX века» (Пенза, 1998), «Литературно-критическая деятельность А.В.Дружинина в 40-50-е годы

Предметом исследования – его суждения о творчестве Ф.М. Достоевского 40-х гг. XIX века. Методологической базой исследования являются работы ученых, специализирующихся на изучении творчества Ф.М. Достоевского (В.Я. Кирпотина, М.М. Бахтина, В.А. Туниманова, И. Волгина и др.) и А.В. Дружинина (Б.Ф. Егорова, А.М. Бройде, А.М. Штейнгольд, Н.Н. Скатова, Н.Б. Алдониной, Л.И. Щеблыкиной-Щевцовой и др.), а также эпистолярные и мемуарные материалы деятелей 40-60-х гг. XIX века. Практическая значимость работы. Результаты проделанной работы могут найти применение на уроках литературы при изучении творчества Ф.М. Достоевского, в частности, повести «Белые ночи» при рассмотрении обзорной темы, посвященной литературе 40-х гг. XIX века. Материалы исследования могут использ

Глава I . ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ А.В. ДРУЖИНИНА КОНЦА 40- х ГОДОВ XIX ВЕКА Александр Васильевич Дружинин – литератор в самом обширном смысле этого слова. Он был прозаиком, драматургом – создателем пьес, печатавшихся в «Современнике», поэтом, а еще критиком, журналистом, фельетонистом, переводчиком, мемуаристом. Ему принадлежала идея создания Общества для пособия нуждающимся литераторам и ученым (впоследствии – Литературного фонда). В середине позапрошлого века большая часть литературного наследия А.В. Дружинина была собрана и представлена в восьмитомном собрании его сочинений известным издателем Н.В. Гербелем. Седьмой том, один из самых объемных, включал в себя литературную критику. Уже С.А. Венгеров писал о том, что седьмой том собрания сочинений Дружинина «должен быть у в

отстаивал право женщины на свободу чувств. Не случайно в нем видели «адвоката женского сердца» 1 . Вторая половина 40-х гг. в русской литературе была переломной. Относительная закостенелость общественной жизни сказывалась в некотором равнодушии читателей к поэзии и драматургии, неизменных спутниках интенсивных эпох. На первый план выдвигалась аналитическая проза. Громадный успех имели альманахи, изданные Н.А. Некрасовым, - «Физиология Петербурга» (1845) и «Петербургский сборник» (1846) со статьями В.Г. Белинского, очерками И.С. Тургенева, А.И. Герцена, Д.В. Григоровича, Ф.М. Достоевского, В.И. Даля, И.И. Панаева и других авторов. Это были своеобразные манифесты «натуральной школы» - реалистической школы, возглавляемой и пропагандируемой В.Г. Белинским. Усвоив ве

Большое впечатление производили на русского читателя ранние романы и рассказы Ч. Диккенса, где причудливо совмещались реалистическая сатира и романтическая сказка, трезвый критический взгляд на современный мир и сентиментальное настроение. Колоссальный успех имели в сороковых годах романтические романы Жорж Санд, в центре которых стояла главная проблема западноевропейской и русской мысли той поры - освобождение личности (особенно женщины) от общественных пут, от традиционной морали. Этот вопрос в совокупности с больной русской проблемой – судьбами крепостного крестьянства – был главным и для «натуральной школы», а некоторая расплывчатость в постановке и решении его вносила романтическую «дымку» в реалистический метод. Все это не могло не оказать влияния на творчество Дружинина, его м

отчасти обусловливалась и скудностью имеющихся материалов. До сих пор выявлено всего три отзыва Дружинина о Достоевском. Два из них, помещенные в «Письмах Иногороднего подписчика …» за декабрь 1848 г. («Белые ночи»), январь и февраль 1849 г. («Неточка Незванова»), были проанализированы А.М. Бройде, автором первой монографии о критике – «А.В. Дружинин. Жизнь и творчество (Cope nh age n , 1986)» и А.М. Штейнгольд в статье «А.В. Дружинин – фельетонист и критик о раннем творчестве Достоевского», помещенной в сборнике «Русская критика и проблемы национального самосознания» (Самара, 1997). А.Л. Осповатом обнаружен в архиве писателя в РГАЛИ третий отзыв Дружинина о повести Достоевского «Слабое сердце», который был опубликован им в статье «А.В. Дружинин о молодом Достоевс

А.В. Дружинину возможность знакомиться с новинками литературы, с новейшими общественными теориями. 40-е годы в России знаменовались поисками передовой мыслью верной теории общественного развития. В это время большую популярность приобрели утопические теории (Фурье, Сен-Симон, Оуэн и др.). Но, молодой А.В. Дружинин не входил, подобно Ф.М. Достоевскому, в кружок М.В. Петрашевского, но не мог не испытать влияния идей утопического социализма, знакомясь с ними по романам Ж. Санд и Э. Сю. Еще в 1934 г. в статье «Толстой и Дружинин в 60-х гг.» К.И. Чуковский писал о том, что молодой Дружинин был «чуть-чуть фурьеристом» 1 . К.И. Чуковского поддержал Б.Ф. Егоров, утверждавший, что успех идей утопического социализма в 40-х годах в России был настолько велик, «что они притяг

Дружинин дебютировал повестью «Полинька Сакс», опубликованной в декабрьской книжке «Современника» за 1847 г. В ней в духе «натуральной школы» выступил в защиту свободного чувства. А.М. Бройде, автор первой монографии о Дружинине, выводил Дружинина за пределы «натуральной школы», указывая на психологизм, на романтический сюжет, сжатый в стремительный слог. Он видел успех повести в том, что читателю «начинал надоедать поток физиологических очерков и рассказов, заливающих литературные журналы в течение последних лет. Повесть Дружинина уносила читателя от хлопот ежедневной жизни, которыми были переполнены произведения «натуральной школы» с их грязными дворами, вонючими лестницами, темными комнатами Акакиев Акакиевичей Башмачкиных, «мудрецов» Прохарчиных, Макаров Девушкиных; от лиловых но

добивается развода, и Полинька выходит замуж за Галицкого, но через несколько лет замужества понимает, что она всегда любила Сакса. Полинька умнеет, начинает глубже чувствовать, но поздно: она умирает от чахотки. Проблема развода у Дружинина скомкана, вынесена за пределы сюжета: ведь в условиях николаевского времени бракоразводный процесс был почти невозможным в реальной жизни делом. Дружинин предпочел здесь по аналогии с некоторыми сюжетными ходами раннего драматического варианта сказочно-романтическое разрешение ситуации; как удалось Саксу добиться развода, мы не знаем. В.Г. Белинский положительно оценил повесть А.В. Дружинина, рисующую результаты светского воспитания девушки, уродующего ее, убивающего в ней способность мыслить, трудиться и глубоко чувствовать. Путь перевоспита

«А.В. Дружинин пытался прямо скопировать Ж. Санд в «Полиньке Сакс», - писал В.И. Кулешов, - но произведение получилось слабое, искусственное» 1 . На наш взгляд, наиболее справедливой является точка зрения тех ученых, которые признавали самостоятельность произведения А.В. Дружинина (Б.Ф. Егоров, А.М. Бройде, Т. Ф. Рябцева). Действительно, «Полинька Сакс», как и «Жак», имеет эпистолярный характер. Сюжет «Жака» как будто бы точно предваряет замысел «Полиньки Сакс»: честный, умный, немолодой Жак женится на юной и недалекой Фернанде, вскоре влюбляющейся в красивого, пустоватого Октава; Жак, не желая препятствовать их взаимной любви, добровольно устраняется. Многие детали сюжета дружининской повести также напоминают роман Жорж Санд: отъезд Жака из дому, откровенности в перепи

драме и. т. п., прежде чем остановился на окончательном варианте – повести в письмах. Но вернемся к плану драмы о семье Саксов. Не дописанный или не сохранившийся полностью, он многое раскрывает в творческой истории самой знаменитой из повестей Дружинина. Основная сюжетная канва и основные черты характера всех трех главных персонажей были задуманы в основном так же, как и в окончательном прозаическом варианте 1847 г. Но по справедливому наблюдению Б.Ф. Егорова, интересны некоторые оттенки, которые показательны именно для первоначального плана. Прежде всего, это отчетливое стремление к творческой полемике с Жорж Санд. А.В. Дружинин, как замечает Б.Ф. Егоров, уже на раннем этапе работы над сюжетом, в конспекте драмы, спорит с писательницей, видя в ее женских образах неестественну

(например, чистейшая и честнейшая Сильвия - плод прелюбодейства; по матери она сводная сестра Фернанды, по отцу - Жака). Даже эгоистичный в своей страсти Октав полон благородства и самопожертвования. Хотя любовь – основное побуждение героев, сквозь весь роман проходит лейтмотивом мысль, что любовь временна, что она непостоянное чувство и что любящим уготован печальный финал. Жак требует уничтожить брак, взаимные обязательства, необходимо лишь обеспечить существование детей, рожденных от союза мужчины и женщины. Некоторые персонажи предаются свободной любви, не будучи в браке (Сильвия, Октав). Романтический максимализм, гипертрофия личного, индивидуалистического начала во многом объясняются стремлением противостоять прозаической действительности, что особенно сказывалось в женских обр

семейную жизнь, подтачивают ее здоровье. Через год после своей второй свадьбы Полинька умирает с сознанием, что она любит только Сакса, а к Галицкому чувствует жалость 1 . Повесть «Полинка Сакс» имела огромный успех. Его признавали Н.А. Некрасов, В.Г. Белинский, П.В. Анненков, А.Ф. Писемский, И.С. Тургенев, Ф.М. Достоевский. Н.Г. Чернышевский в «Что делать?» и Л.Н. Толстой «Живом трупе» отталкиваются от «Полиньки Сакс», используя мотив самоустранения мужа. У Дружинина появилось большое количество подражателей, его стали считать «адвокатом женского сердца». По словам А.В. Старчевского, «не было семейства, где бы матери и дочки не засыпали с этой повестью в руках, не старались всеми путями и средствами собрать справки: кто такой этот симпатичный адвокат и защитник в

«натуральной школе», но и оригинальным психологизмом, своеобразно характеризующим переходный период от лермонтовской манеры к глубокому психологизму Достоевского и Толстого. В повести «Лола Монтес» (1848) главная героиня Лёля получает за свой независимый нрав имя известной испанской танцовщицы и авантюристки. Родители желают выдать Лёлю за нелюбимого человека, она всячески сопротивляется этому, пытаясь отстоять свою независимость. Когда выясняется, что Лёлю не сломить, родители вместе с ее братом решаются на обман. Узнав об этом, Лёля решается на протест, она хочет мстить. В конце повести Лёля более чем оправдывает данное ей прозвище: она готова к борьбе. «Лола Монтес» не дошла до читателя. «Иллюстрированный альманах» Н.А. Некрасова и П.И. Панаева ( Санкт-Петерб

приключений, причем, иные из них даже и погибли. Но погубить Юлиньку я решительно не в силах. В голове моей уже было составлено грустное и более близкое к действительности окончание ее приключений; но Бог с ней, с действительностью, - прочь начатые главы! Юлинька должна быть совершенно счастлива» 1 . Последующие художественные произведения Дружинина, печатавшиеся в «Современнике», – комедии «Маленький братец» (1849) и «Не всякому слуху верь» (1850), – были по самому жанру легкие и «благополучные». В основе повести «Шарлотта Ш-ц» (1849), имевшей подзаголовок «Истинное происшествие», лежала реальная история: жена немецкого поэта Генриха Штиглица покончила с собой, уповая на то, что ее смерть будет для мужа, переживающего гибель любимой, творческим побуждением. Но повествование восприни

характеристик, лишенных общего стержня. Попытка А.А. Григорьева возродить идейный и обобщенный обзор в журнале «Москвитянин», оказалась мало удачной, молодому критику не хватило концептуальности, целостности. Годовые обозрения вовсе утратили свой смысл при отсутствии критиков масштаба Белинского. Как верно заметил А.В.Дружинин в одном из своих обозрений журналистики 1852 г., «из всех лохмотьев самые жалкие те, которые состоят из дорогой материи» (VI, 120). А.В. Дружинин стал создателем нового жанра. В противовес серьезным и обобщающим годовым обзорам он ввел ежемесячные фельетонные обозрения. Дебютируя в январе 1849 г. с новым циклом «Письма Иногороднего подписчика в редакцию «Современника» о русской журналистике», А.В. Дружинин выступал затем под этой рубрикой ежемесячно

высокопарные и озлобленные, задорные, скучные и забавные, одним словом, фельетоны всех возможных сортов и разрядов. Одно время публика любила так называемую критику, усердно читала отчеты, разборы старых писателей и даже библиографию; теперь она очень расположена к ежемесячным обзорам журналистики; ей нравится фельетонная манера изложения и будет нравиться до тех пор, пока не настанет время строгой критики» ( VI , 120). Обратившись к «Письмам Иногороднего подписчика …», А.В. Дружинин использовал опыт французской и английской периодики и отечественного журнала «Библиотека для чтения», где редактор О.И. Сенковский много лет вел обозрения современной литературы явно в фельетонном духе. Недаром А.В. Дружинин, в отличие от многих своих коллег, достаточно положительно относился к О.И.

280; 1856, № 3–97), «Заметки и увеселительные очерки Петербургского туриста» («Библиотека для чтения», 1856, Т. 140; 1857, Т. 141, 145), «Новые заметки Петербургского туриста» (« Век », 1861, № 3, 5, 7, 9, 11, 13, 15, 17, 24, 42), «Увеселительно-философские очерки Петербургского туриста» («Северная пчела», 1862, 28 октября - 16 декабря; 1863, 6, 20 января). В «Современнике» печатались также переводы Дружинина. Первыми были стихотворения Дж. Байрона : «Хоть минули и счастие и слава…» («Современник», 1853, № 1), «Страдала ты – и не был я с тобою!» («Современник», 1854, № 1). Перевёл А.В. Дружинин и несколько трагедий В. Шекспира : «Король Лир» («Современник», 1856, № 12), «Кориолан» («Библиотека для чтения», 1858, Т. 152), «Король Ричард III» («Современник», 1862, № 5), «Жизнь и см

Д.Ф. Купере («Современник», 1848, № 7), Ч. Диккенсе («Современник», 1853, № 1), У. Теккерее («Современник», 1854, № 1,2,3). Выступал А.В. Дружинин и как критик русской литературы в «Современнике». Первая его статья – «Греческие стихотворения Щербины» – появились в июньской книжке «Современника» за 1850 г. Уже в «Письмах …», а затем и в статьях о русской и зарубежной литературе А.В. Дружинин начинает выступать с защитой принципов «искусства для искусства». К 1854 г. его концепция сложилась, что привело к началу полемики с Н.Г. Чернышевским. В программной статье «А.С. Пушкин и последнее издание его сочинений», написанной по поводу выхода в свет первых томов собрания сочинений А.С. Пушкина, изданного П.В. Анненковым, А.В. Дружинин противопоставил творчество А.С.

А.С. Пушкина Н.В. Гоголю, а ведет речь о существовании «артистического» и «дидактического» направлений, извечно противостоящих друг другу. Все симпатии А.В. Дружинин отдает сторонникам «артистической теории», единственно служащей идеалам красоты, правды и добра. Эти идеи критик развивает в статьях «Очерки из крестьянского быта А.Ф. Писемского» (1857, № 1), «Повести и рассказы И.С. Тургенева» (1857, №№ 2, 3, 5), в рецензиях на повести Л.Н. Толстого (1856, №№ 9, 12) и других писателей. А.В. Дружинин отмечает знание быта и жизненную правду в произведениях Л.Н. Толстого, А.Ф. Писемского, М.Е. Салтыкова- Щедрина . Мастерство анализа лирической поэзии воплотилось в его статьях «Стихотворения А.А. Фета» (1856, № 5) и «Стихотворения А. Н. Майкова» (1859, № 1). В рец

статья «Несколько предположений по устройству русского литературного фонда для пособия нуждающимся лицам ученого и литературного круга» (Библиотека для чтения, 1857, № 11). Организованное в 1859 г. в Санкт- Петербурге благодаря настойчивости А.В. Дружинина, это общество для пособия нуждающимся литераторам и ученым просуществовало до нашего времени. В последние годы жизни Дружинин проявил повышенный интерес к крестьянской реформе и в 1861–1863 гг. воспроизвел ее ход в документальной повести «Прошлое лето в деревне» и серии очерков «Из дальнего угла Петербургской губернии». Дружинин более не писал повестей, хотя от фельетонов Ивана Чернокнижникова и обзора новинок английской литературы не отказывался, но зато он нашел себя в жанре очерка. Умер Дружинин 19 января 1864 г. в возраст

Души ты не утратил силу, И жизни мутною волной Ты чистым унесен в могилу. Спи! Вечность правды настает, Вокруг стихает гул суровый И муза строгая кладет Тебе на гроб венок лавровый 1 . Глава II . А.В. ДРУЖИНИН О ПОВЕСТИ Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО «СЛАБОЕ СЕРДЦЕ» Повесть Ф.М. Достоевского «Слабое сердце» была опубликована в февральской книжке «Отечественных записок» А.А. Краевского за 1848 г. В данной повести Ф.М. Достоевский продолжил поднятую ранее в фельетоне «Петербургская летопись» от 15 июня 1847 г. и в «Хозяйке» (1847) тему «мечтателя», обратившись к художественному исследованию разновидности этого петербургского типа, представленной бедным чиновником, чье сознание своей социальной неполноценности становится неодолимой преградою к счастью. «Маленький человек», он не смеет по

несправедливости судьбы, избравшей его баловнем из массы страждущих, выступает одной из причин психологического разлада, ведущего к неизбежной катастрофе» 1 . По мнению исследователей, согласно первоначальному замыслу «Слабое сердце» должно было входить в повествовательный цикл, который Ф.М. Достоевский, возможно, задумывал по примеру О. де Бальзака. Заглавие, характеризующее духовный склад героя повести Васи Шумкова, повторяет определение, ставшее для Ордынова в «Хозяйке» ключом к сложному, болезненному характеру Катерины и ассоциирующееся с «глубокой, безвыходной тиранией над бедным, беззащитным созданием» 2 . Оно явно противопоставляется ироническому определению «доброе сердце», употребленному в «Петербургской летописи» от 27 апреля 1847 г. по отношению к персонажу, которого,

во многом послужил прототипом Васи Шумкова. О дружбе Достоевского с Бутковым и о любовном, заботливом отношении Федора Михайловича к нему упоминает и С.Д. Яновский 1 . В 1846-1847 гг. Достоевский, Бутков и Милюков одновременно сотрудничали в «Отечественных записках» А.А. Краевского. Вспоминая об этом периоде, Милюков писал: Бутков «был мещанин из какого-то уездного города ... не получил почти никакого образования и принадлежал к числу тех русских самородков, которые почти без всякого учения воспитывались и развивались на одном только чтении». Вскоре после начала его литературной деятельности был рекрутский набор, и ему необходимо было идти в солдаты. К счастью, его спас от этого А.А. Краевский: он купил Буткову рекрутскую квитанцию с тем, чтобы тот выплачивал за нее часть

отданным в солдаты за неисполнительность представляет художественное преломление изложенного выше эпизода из жизни Буткова. Образ Буткова присутствовал долгое время в художественном сознании Достоевского как, по-видимому, живое воплощение типа «маленького человека». Черты Буткова угадываются в Голядкине (повесть «Двойник») и опосредствованно, через Васю Шумкова, – в уездном учителе Василии из «Дядюшкиного сна» ; реминисценции, связанные с Бутковым, обнаруживаются в пятой главе второй части «Униженных и оскорбленных» . Не исключена вероятность, что «Слабое сердце» как-то генетически связано с рассказом Буткова «Партикулярная пара» (1846), где был еще ранее, чем у Достоевского, выведен тип смиренного, униженного человека, которому счастье представляется недостижимою мечтою и который приним

себя счастливейшим человеком в мире. Это минутное, болезненное состояние, и я из него выжил» ( XV , 247). В повести «Слабое сердце» Достоевский показал другую ситуацию, когда высший начальник канцелярии Юлиан Мастакович, дав из милости первый служебный чин бедному юноше, Васе Шумкову, и сделавшись его «благодетелем», заставляет его трудиться не только на службе, но и дома, поручив ему переписывать какое-то очень длинное и важное «дело» и оплачивая это скудными и редкими подачками. Как пишет В.Я. Кирпотин: «Вася также беден, как и Девушкин («Бедные люди»), но в нравственном отношении забит еще более <…> судьба не ставит Шумкова перед такими грозными испытаниями, как Девушкина. Скромное и тихое счастьице, собственно говоря, находится у него в руках. Начальник покровительствует Шумкову, у

повинной и где он в присутствии сослуживцев ведет себя, как солдат: ступает с левой ноги, пристукивает правым сапогом, «как делают солдаты, подойдя к подозвавшему офицеру» ( II , 72). И тут его увозят в сумасшедший дом. Значительна концовка повести, заключающая в себе широкое символическое обобщение, вытекающее из всего в ней изображенного. Вечером того же дня, когда погиб Вася, Аркадий в морозные сумерки смотрит на Петербург, и «весь этот мир со всеми жильцами его, сильными и слабыми», кажется ему похожим на «фантастическую, волшебную грёзу, на сон, который, в свою очередь, тотчас исчезает» ( II , 88). «Какая-то странная душа посетила осиротевшего товарища бедного Васи. Он вздрогнул... Он как будто теперь понял... отчего сошел с ума его бедный, не вынесший своего счастья Вася.

«Петербургских сновидениях в стихах и прозе» (1860) и в «Подростке» (1875), возникая каждый раз перед героем, находящимся накануне глубоких нравственных потрясений, как символ грядущих грозных перемен. В лице Девушкина и Шумкова Достоевский изобразил «маленьких людей», являющихся безвинными жертвами того незаметного, повседневного угнетения, на котором основывалась вся жизнь самодержавно-бюрократической России. Повесть «Слабое сердце» вызвала отзывы критиков сразу же после ее появления в печати. Первым критическим отзывом о повести было дополнение к статье М.М. Достоевского «Сигналы литературные» за 1848 г., внесенное Ф.А. Кони, известным писателем и редактором журнала. В примечании к ней Ф.А. Кони писал: «Сердца слабые и нежные ... до того покоряются гнетущей судьбе ... что на редки

слезистой, преувеличенной» любви Аркаши и Васи «кажется ... хитростью автора, который вздумал на этом сюжете руку попробовать» 1 . В этом же, 1848 году, представитель либерального направления русской критики О.Ф. Миллер в своих «Публичных лекциях», прочитанных в Клубе художников, выскажет мнение, что герои Достоевского, подобные Васе Шумкову, относятся к «ряду людей», которым недостает «свободного обладания своею личностью». Они «находятся под влиянием подначального страха даже тогда, когда бояться решительно нечего, потому что начальники их - люди добрые» 2 . Хотя Миллер и принял определение Н.А. Добролюбова «забитые люди», содержание этого понятия он переосмыслил в либеральном духе. Оспоривая точку зрения Н.А. Добролюбова, Миллер писал о главном герое повести Васе Шумкове: «Изб

критика 40–50-х гг. XIX века». В качестве вступительной статьи к ней была помещена статья В.К. Кантора и Ал. Осповата под слегка измененным названием «Русская эстетика в середине XIX века: теория в контексте художественной культуры». В ней Ал. Осповат повторил сказанное о находке. В 1983 г. в пятом выпуске сборника «Достоевский: Материалы и исследования» Ал. Осповат помещает статью «А.В.Дружинин о молодом Достоевском», в которой публикует найденный отрывок и, не ограничившись публикацией, в преамбуле обосновывает свою гипотезу. По мнению ученого, Дружинин не завершил обзорную статью о русской литературе 1848 года, так как не знал, что аналогичный обзор был поручен П.В. Анненкову. В 2003 г. Н.Б. Алдониной в Российским государственном архиве литературы и искусства был обнаружен е

На взгляд Н.Б. Алдониной (и мы к ней присоединяемся), ближе к истине А.Л. Осповат, писавший о том, что, статья построена по типу ежегодных обозрений русской литературы, практиковавшихся в критике со времен Белинского. Действительно, рассматриваемая работа не могла быть обозрением, представлявшим собой анализ произведений, выходивших в течение месяца. Речь в ней шла о сочинениях, вышедших в течение года. Рассматриваемая работа не могла быть и рецензией, ибо, помимо повестей Достоевского, в ней анализировались произведения и других авторов. Перечисленные выше особенности более характерны для жанра годового обозрения. Обнаруженные А.Л. Осповатом и Н.Б. Алдониной фрагменты работы Дружинина о русской литературе 1848 года опубликованы последней в статье «Незавершенные статьи А.В.

Но в то же время, расходясь с В.Г. Белинским, Дружинин обнаруживал в повести «Двойник» оригинальную идею. Белинский высоко оценивал роман Достоевского «Бедные люди». Как известно, скептически отнесся в последующим произведениям писателя 40-х годов. Критик-демократ требовал от произведений социальности и сосредоточение внимания Достоевского на психологическом анализе Белинского не устраивало. В статье «Взгляд на русскую литературу 1846 года» Белинский пишет по поводу повести Достоевского «Двойник»: «… в «Двойнике» есть еще и другой существенный недостаток: это его фантастический колорит. Фантастическое в наше время может иметь место только в домах умалишенных, а не в литературе, и находится в заведывании врачей, а не поэтов» 1 . По мнению же Дружинина, в повести «Двойник» старая избитая т

А.В. Дружинин отметил устарелость и вторичность этой мысли 1 . По мнению критика, идею повести «нельзя назвать новою» 2 . Героев «Слабого сердца» Дружинин ставит в один ряд с персонажами бессмертных произведений одного и того же семейства» 3 . И в то же время, оценивая идею повести как замечательную, Дружинин отмечает, что «мысль «Слабого сердца» не в состоянии вынести на себе целого произведения» 4 . Как справедливо заметил А.Л. Осповат, это высказывание близко к суждению о повести П.В. Анненкова в статье «Заметки о русской литературе 1848 года», приведенному выше. Заметим также, что А.В.Дружинин не одобряет манеру Ф.М. Достоевского «после патетической сцены нарисовать какую-нибудь сцену Петербурга, картину туманную, грустную и угрюмую. Как бы удачно ни была написана подобна

своими друзьями», и вообще «скромная часть нашего народонаселения до крайности сосредоточена и молчалива в своих привязанностях и антипатиях» 1 . Т. е., по Дружинину, люди такого типа – большая редкость. На этом анализ образной системы повести «Слабое сердце» и заканчивается. Критик не удостаивает вниманием ни Лизаньку, возлюбленную Васи Шумкова, ни его благодетеля Юлиана Мастаковича. Не ограничившись рассмотрением идеи произведения и образной системы, Дружинин переходит к анализу отдельных эпизодов. Сцену в магазине у француженки, когда Вася Шумков со своим другом Аркадием с огромным восторгом и умилением выбирали чепчик для Лизаньки, критик оценил как наигранную, искусственную, уподобил «фальшивой музыкальной ноте». «Тут что-то не так, что-то не верно…», - замечает Дружинин, но оконч

Как можно судить по данному фрагменту, статья лишена каких-либо выводов, общих заключений, Дружинин не стремится предсказать дельнейший путь писателя, не наставляет его. В целом же критик принимает новое произведение Достоевского, хотя и ставит его ниже «Бедных людей» и «Двойника». Глава III . ПОВЕСТЬ Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО «БЕЛЫЕ НОЧИ» В ВОСПРИЯТИИ А.В. ДРУЖИНИНА В 1848 году в декабрьском номере «Отечественных записок» впервые была опубликована повесть Ф.М. Достоевского «Белые ночи». Повесть имела посвящение другу молодости отца поэту А.Н. Плещееву . Достоевский снабдил ее заголовком: «Сентиментальный роман (Из воспоминаний мечтателя)». Эпиграфом к произведению автор выбрал слова И.С. Тургенева «Иль был он создан для того, / Чтобы побыть хотя мгновенье / В соседстве сердца тво

Достоевского приковал к себе другого рода мечтатель – задумывавшийся о торжестве правды и справедливости, хотя и не знающий, что делать. Э.М. Румянцева в одной из глав своей книги о творчестве Достоевского также отмечает, что образ мечтателя является одним из главных в творчестве Достоевского в 40-е гг. Именно неудовлетворенность действительностью, неясность идеала, вера и неверие в свои силы, по мнению Э.М.Румянцевой, сближают молодого писателя и его героя-мечтателя 1 . В центре повести «Белые ночи» – любовь, ярко вспыхнувшее чувство одинокого человека к случайно встреченной им белой петербургской ночью девушке - Настеньке. Но им не суждено было быть вместе. Счастливый жребий выпадает лишь Нacтеньке, влюбленной в другого человека, хотя счастьем она обязана своему неожиданному знак

В «Петербургской летописи» Достоевский говорил, что «жизнь мечтателя – это трагедия, безмолвная, таинственная, угрюмая, дикая…» ( II , 31). Он не давал мечтателю никакого шанса выйти из порочного круга этой трагедии, а в «Белых ночах» мечтатель на пути к выздоровлению. Его встреча с Настенькой, его несчастная любовь представляла «переломный пункт в трагедии, тот катарсис, после которого начинается новая жизнь» 1 . Говоря о повести «Белые ночи», почти все исследователи большое внимание уделяют образу Петербурга, который играет важную роль в мире мечтателя «Белых ночей». Так, Э.М. Румянцева считает, что в повести, как и в «Петербургской летописи», два Петербурга. «Один нормален, вполне доволен собой. Другой – страдает и тоскует вместе с мечтателем. Официальный Петербург населен п

- они не пощадили ничего: ни колонн, ни карнизов, и мой приятель пожелтел, как канарейка» ( II , 153). Повесть «Белые ночи» построена очень интересно. Ф.М. Достоевский называет главы: «Ночь первая», «Ночь вторая» и Т. д. Автор часто использует приём параллелизма: почти каждая глава начинается с описания природы, и мы благодаря этому заранее можем знать, как закончится эта глава, печально или весело. В повести, на наш взгляд, нет резкого деления на отрицательных и положительных героев. Нельзя винить Настеньку за то, что она оставила Мечтателя наедине со своими мыслями. Она поступила так, как велело ей сердце. Сам Мечтатель тоже её не винит в этом: «Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..» ( II , 202). Как верно отметил В.Л. Комарович

Связь «Белых ночей» с циклом «Петербургская летопись» обнаруживается и в том, что в обоих произведениях воссоздан отмеченный чертами антропоморфизма образ больного и мрачного города. В герое «Белых ночей» явственны автобиографические элементы: «...все мы более или менее мечтатели!» - писал Достоевский в конце четвертого фельетона «Петербургской летописи» (II, 33). Возможно, что одним из прототипов главного героя явился А.Н.Плещеев. Нечто родственное складу личности поэта угадывается в облике Мечтателя; в исповеди его переосмыслены некоторые мотивы плещеевской лирики. Повесть создавалась в дни тесной дружбы Достоевского и Плещеева, членов кружка А.Н. и Н.Н. Бекетовых, а затем социалистических кружков М.В. Петрашевского и С.Ф. Дурова. В момент работы Достоевского над «Белыми но

следовал романтической традиции: ср. «Двойник, или Мои вечера в Малороссии» А. Погорельского (1828), «Русские ночи» В.Ф. Одоевского (1844). Но если у романтиков тема мечтательства сливалась с темой избранничества, то герой Достоевского, обреченный на мечтательство, глубоко от этого страдает: за один день действительной жизни он готов отдать «все свои фантастические годы» ( II , 171). Отчетливо ощущается в повести (особенно после некоторой переделки ее текста в 1859 г.) связь с пушкинскими мотивами. В своей исповеди, наряду с образами Гофмана, Мериме, Скотта, герой вспоминает «Египетские ночи» и «Домик в Коломне». Новое, углубленное истолкование мечтательство получает в последующем творчестве Достоевского. Оно осмысливается писателем как следствие разрыва с народом образованного

Варфоломеевская ночь, Диана Вернон, геройская роль при взятии Казани Иваном Васильевичем...» ( II , 171). Это мечтатель, который стремится к реальному. Он ждет, что, может быть, «пробьет грустный час, когда он за один день этой жалкой жизни отдаст все свои фантастические годы...» ( II , 171). Мечтатель Достоевского – обаятельное, возвышенное, страдающее существо. Вместе с тем, герой «Белых ночей» не только жертва, но и своего рода «преступник». Он и чувствует себя перед пришедшим к нему, приятелем так, как будто «сделал в своих четырех стенах преступление» (II, 166). И это преступление состоит не в том, что он не находит общего языка со своим приятелем, а в том, что он из своей «одинокости», из своего отщепенства сделал принцип. Он замкнулся в своем уединении, залюбовался собой в с

Отметив ведущую роль психологического анализа в творчестве Достоевского, С.С. Дудышкин в упомянутой выше статье «Русская литература в 1848 году» писал, что с художественной точки зрения «Белые ночи» совершеннее предшествующих произведений писателя: «Автора не раз упрекали в особенной любви часто повторять одни и те же слова, выводить характеры, которые дышат часто неуместной экзальтацией, слишком много анатомировать бедное человеческое сердце ... В «Белых ночах» автор почти безукоризнен в этом отношении. Рассказ легок, игрив, и, не будь сам герой повести немного оригинален, это произведение было бы художественно прекрасно» 1 . Одновременно с С.С. Дудышкиным на повесть «Белые ночи» откликнулся и А.В. Дружинин. Оценка «Белых ночей» появилась в первом же «Письме Иногороднего подписч

при всей ограниченности своих скромных потребностей» (VI, 14). Они становятся мечтателями и «привязываются к своим воздушным замкам» «от гордости, от скуки, от одиночества» (VI, 14). К недостаткам повести критик относил то, что Мечтатель поставлен вне отчетливо обозначенного места и времени и что читателю неизвестны его занятия и привязанности. «Ежели б личность Мечтателя «Белых ночей», – продолжал он, – была яснее обозначена, если б порывы его были переданы понятнее, повесть много бы выиграла» (VI, 15). По мнению А.М. Штейнгольд, на восприятие повести Достоевского наложил отпечаток жанр фельетонного обозрения. В отличие от литературной критики, фельетон – жанр художественно- публицистической литературы, наиболее характерные черты которого – «подвижность предмета сообщения или рассуж

«Письма Иногороднего подписчика…» Дружинина предельно приближены по предмету разговора к литературной критике и отличаются ослаблением собственно фельетонных признаков. В них редки образы «приятелей», корреспондентов, собеседников, придающие высказываемому характер диалога. Диалогические оценки невелики по объему и отнесены к иным сферам, чем разговор о достоинствах и недостатках новейших произведений литературы. Голос фельетониста-повествователя обретает большую, чем в критике, личностную свободу, право на субъективность впечатлений, фельетон не требует подробной и убеждающей аргументации. Отсюда, по мнению А.М. Штейнгольд, вытекает и способ выражения авторского мнения: В «Письмах Иногороднего подписчика…» повсюду господствует авторское «я», в собственно критических же статьях Д

постороннего слушателя приключится зевота», «они привязываются к своим воздушным замкам, как безнадежный больной привязывается к своему доктору» (VI, 14). Одного из таких людей, как писал Дружинин, и вывел Достоевский в своей повести «Белые ночи», которую критик, как и С.С.Дудышкин ставит выше «Двойника», «Слабого сердца», «не говоря уже о «Хозяйке» и некоторых других произведениях, темных, многословных и скучноватых» (VI, 14). Ощущая неповторимость художественного мира «Белых ночей», критик не решается передавать содержание повести, «потому что голое событие, лишенное потребностей, не передает приятного впечатления» (VI, 14), оставшегося у него после чтения. Но «приятное впечатление» не помешало автору «Писем Иногороднего подписчика…» упрекнуть Достоевского в недостаточной художественно

какие же это грезы? Из каких данных они подчерпнуты?» (VI, 15). То есть Дружинин почувствовал недоговоренность Достоевского. Пафос действительности, венчающий пассаж о промахах Достоевского («… кто не знает, что грезы… носят начало свое в действительности, как повесть самого туманного романиста должна происходить на земле, между людьми, потому что ей более негде происходить?» – VI, 15), изобличает в фельетонисте прагматического и жесткого материалиста, выученика «натуральной школы». Еще ранее А.М. Штейнгольд А.М. Бройде отметил тот факт, что, оценив «Белые ночи» выше «Хозяйки», «Двойника» и «Слабого сердца», Дружинин сделал упрек молодому писателю, который Достоевский впоследствии учел. Упрек был сделан с точки зрения обработки главного характера. А.М. Штейнгольд утверждает, чт

слушает оперу. С задором и враждою смотрит бедный затворник и на общество, и на все его законы да строит утопию за утопиею, то грязную, то тихую, по наклонности собственного своего характера. Строить утопии – вещь чрезвычайно полезная: мало-помалу грустные мысли начинают улегаться, серая комнатка оживляется, грациозные образы начинают порхать перед мечтателем… советует ему встречать огорчения насмешкою, переносить нужду с беззаботностью влюбленного мальчика» ( I , 95). В этих фразах, как верно заметила А.М. Штейнгольд, в какой-то мере мелькает колорит Петербурга Достоевского, «если не углов и крайней нищеты, то, во всяком случае, близкого к бедности существования» 1 . Мечтательность (поиск утопий) у Дружинина впрямую связывается с социальной ущемленностью, миры утопий герой начин

правке. Наиболее значительные изменения писатель внес в монолог Мечтателя, придав большую определенность романтическим мотивам и включив в текст монолога пушкинские темы и образы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Подведем некоторые итоги. Ф.М. Достоевский начал свой творческий путь как художник-реалист, продолжатель традиций Пушкина и Гоголя. Первое же произведение писателя – роман «Бедные люди» - выдвинуло его в ряд крупнейших представителей «натуральной школы». Подобно Н.А. Некрасову, М.Е. Салтыкову-Щедрину, И.А. Гончарова, И.С. Тургеневу, А.И. Герцену, Достоевский прошел гоголевскую школу социально-бытового письма, воспринял от своего учителя идею верности правде жизни, мысль об общественном назначении искусства. «Натуральная школа», теоретические принципы которой были обоснованы В.Г. Белинским, утверждала право писателей на сочувственное изображение низших сословий. Она признавала в мужике, в бедном чиновнике, в городском труженике, в женщине человека. Примкнув к новому

Щедрина (1856), а также в статьях «Критика гоголевского периода русской литературы и наши к ней отношения» (1856) и «Сочинения А.Н.Островского» (1859). Несмотря на сложное отношение к Достоевскому – человеку и писателю, обусловленное различиями в воспитании, образовании, мировоззрении и т. п., Дружинин внимательно следил за творчеством писателя, его эволюцией. Ни одно произведение Достоевского 40-х гг. не ускользнуло от внимания критика. Анализируя повести Достоевского «Слабое сердце», «Белые ночи», он касается и предыдущих произведений писателя – романа «Бедные люди» (1846), повестей «Двойник» (1846), «Хозяйка» (1847). В оценке произведений Достоевского в 1846–1847 гг. Дружинин во многом следует за Белинским, в русле направления, отстаиваемого критиком. Считая роман «Бедные люди» вершинны

художественном отношениях, ставится ниже «Бедных людей» и «Двойника». По мысли критика, устарелая и скучная идея произведения – антагонизм, несогласие духовной натуры человека с жизненными событиями - не в состоянии вынести на себе целого произведения. Неудачным найденно и исполнение. Не удовлетворил критика и главный герой повести Вася Шумков, которого он считал вялым, лишенным развития. Искусственным, «наигранным» сочтен и эпизод в магазине у мадам Леру. В то же время Дружинин признает идею повести замечательной. Критик обнаруживает в ней удачные частности (эффектное описание ночного Петербурга в финале), слог, напомнивший ему «Бедных людей» и заставивший забыть о художественных просчетах писателя. Самостоятельность Дружинина как критика, его стремление постигнуть творческую индивидуальн

Колкие и во многом справедливые суждения Дружинина о недостатках ранних работ Достоевского задевали самолюбие писателя, вызвали в нем желание «рассчитаться» с «аристократическим гвардейским офицером». Но, готовя переиздание своих первых сочинений, Достоевский учтет замечания Дружинина о повестях «Белые ночи» и внесет соответствующие изменения в текст произведений. Дружинин с сожалением переживал вынужденную изоляцию Достоевского от общества и литературы. Анализируя творчество современных писателей, он не один раз вспомнит о повести Ф.М. Достоевского «Двойник», которая оказалась близка и самому автору «Полиньки Сакс». В статье 1859 года «Сочинения А. Островского» он в последний раз обратится к оценке творчества писателя. Не догадываясь о том, что Достоевский в ссылке не прекратил литера

БИБЛИОГРАФИЯ Источники 1. Достоевский Ф.М. Белые ночи // Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 15 Т. Л., 1988. Т. 2. С. 152-202. 2. Достоевский Ф.М. Неточка Незванова // Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 15 Т. Л., 1988. Т. 2. С. 203-356. 3. Достоевский Ф.М. Слабое сердце // Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 15 Т. Л., 1988. Т. 2. С. 49-88. 4. Достоевский Ф.М. (Письма к разным корреспондентам) // Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 15 Т. Л., 1988. Т. 15. С. 69-76. 5. Достоевский Ф.М. Петербургская летопись // Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 15 Т. Л., 1988. Т. 2. С. 5-33. 6. Дружинин А.В. Литературная критика. М., 1983. 7. Дружинин А.В. Прекрасное и вечное. М., 1988. 8. Дружинин А.В. Собрание сочинений: В 8 Т. СПб., 1865. Т. 6. 9. Дружинин А.В. С

8. Белов С.В. Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников и русской критике. М., 1981. 9. Бройде А.М. А.В.Дружинин. Жизнь и творчество. С ope № hage №, 1986. 10. Венгеров С. А. А.В.Дружинин // Венгеров С.А. Собрание сочинений: В 5 Т. СПб., 1911. Т. 5. С. 1-59. 11. Григорьев А.А. Воспоминания. М., 1988. 12. Григорьев А.А. Литературная критика. М., 1967. 13. Гроссман Л.П. Достоевский. М., 1963. 14. Гроссман Л.П. Заметки. Гофман, Бальзак и Достоевский. // София. 1914. № 5. С. 87-96. 15. Гус М.С. Идеи и образы Ф.М.Достоевского. М., 1952. 16. Днепров В.Д. Идеи, страсти, поступки из художественного опыта Достоевского. Л., 1978. 17. Добролюбов Н.А. «Забитые люди» // Добролюбов Н.А. Собрание сочинений: В 9 Т. М.; Л., 1963. Т. 7. С. 225-275. 18. Достоевс

26. Кантор В.К., Осповат А.Л. Русская эстетика 40–50-х годов Х I Х века: теория в контексте литературного процесса // Вопр. лит. 1981. № 3. С. 167- 196. 27. Карякин Ю. Достоевский: Очерки. М., 1984. 28. Кийко Е.И. (Примечание к повести «Слабое сердце») // Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 15 Т. Л., 1988. Т. 2. С. 545-548. 29. Киносита Т. Образ мечтателей: Гоголь, Достоевский, Щедрин // Достоевский: Материалы и исследования. Л., 1988. Т. 8. С. 21-32. 30. Кирпотин В.Я. Достоевский-художник: Этюды и исследования. М., 1972. 31. Кирпотин В.Я. Достоевский и Белинский. М., 1976. 32. Кирпотин В.Я. Мир Достоевского: Статьи, исследования. М., 1983. 33. Кирпотин В.Я. Молодой Достоевский. М., 1947. 34. Комарович В.Л. Фельетоны Достоевского // Фельетоны сороковых годов. М.; Л., 1930. С. 90-101. 35

44. Проскурин Ю. М. Повествователь-рассказчик в романе Ф. М. Достоевского «Белые ночи» // Науч. докл. высш. шк. Филологические науки. 1966. № 2. С. 124-136. 45. Пруцков Н. И. «Эстетическая» критика (Боткин, Дружинин, Анненков) // История русской критики: В 2 Т. М.; Л., 1958. Т. 1. С. 444-469. 46. Розенблюм Л. Повести и рассказы Ф.М. Достоевского. М., 1956. 47. Румянцева Э.М. Ф.М. Достоевский. Л., 1971. 48. Семенов-Тян-Шанский П.П. Мемуары: В 3 т. Пг., 1917. Т. 1. 49. Скатов Н.Н. А.В.Дружинин – литературный критик // Дружинин А.В. Литературная критика. М., 1983. С. 5-30. 50. Скатов Н.Н. А.В. Дружинин – литературный критик // Дружинин А.В. Прекрасное и вечное. М., 1988. С. 5-29. 51. Скатов Н.Н. А.В. Дружинин – литературный критик // Рус. лит. 1982. № 4. С. 109-121. 52

62. Цейтлин А. Г. Русская литература первой половины XIX века. М., 1940. 63. Чернышевский Н.Г. Полное собрание сочинений: В 15 т. М., 1939-1950. 64. Чуковский К. Л.Н. Толстой и А.В.Дружинин в 60-х гг. // Чуковский К.И. Люди и книги. М., 1958. 65. Шевцова Л.И. А.В. Дружинин-критик: Автореф. дис. … д-ра. филол. наук. М., 2002. 66. Шевцова-Щеблыкина Л.И. Литературно-критическая деятельность А.В. Дружинина в 40-50 гг. XIX века: Монография. М., 2001. 67. Шевцова-Щеблыкина Л.И. Эстетическая теория А.В.Дружинина и русская литература 40-50 гг. XIX века. Пенза, 1998. 68. Штейнгольд А.М. А.В. Дружинин - фельетонист и критик о раннем творчестве Достоевского // Русская критика XIX в. и проблемы национального самосознания: Межвуз. сб. науч. тр. Самара, 1997. С. 115-125. 69.

4. Достоевский. Эстетика и поэтика: Словарь-справочник / Сост. Г.К. Щенников. Челябинск, 1997. 5. Достоевский: Энциклопедия / Сост. Н.Н. Наседкин. М., 2008.

Купить